qibdip


Блокнот люмпен-интеллигента.

Те, кого интересует их IQ - просто неудачники. (С. Хокинг)


Previous Entry Share Next Entry
Батенька
qibdip
    
    Если мне не изменяет память, Батенька появился на острове году в 1988.
    На одном из разводов в караул, за спинами дежурного по части и его помощника медленно продефилировала сгорбленная фигура в кедах, потёртом кимоно и с палкой на плече, на конце которой висел матерчатый узелок с угловатым содержимым. По правде сказать, на острове допускались некоторые вольности в спортивной форме одежды, но только в строго определённые часы и уж никак не при построениях. Дежурный лейтенант, видя что строй производит "равнение" на неизвестный объект у него за спиной, обернулся и недовольно заметил:
    - Вам что, товарищ мичман, места на острове мало?
    - Какой же я, батенька, мичман? - Невозмутимо ответил прохожий. - Прапорщиком был, прапорщиком остался...
    Он действительно был прапорщиком ВДВ, и перевели его к нам из Афганистана. Собственно, с тех пор мы и стали называть его между собой не иначе, как "Батенька". Он всегда говорил то, что думал, а если думать не считал нужным, то молчал. Не всем, конечно, нравилась эдакая его привычка, поэтому никаких перспектив по службе он не имел, да и, как мне казалось, не ожидал. К слову сказать, это был не единственный из недостатков Батеньки, беспрестанно доставлявших ему неприятности. Он терпеть не мог, когда на него повышали голос, и тем более пытались "ставить на место".
    Однажды, будучи на боевой службе в качестве заместителя командира группы, в которой, кстати сказать, был и я, Батенька искал свою каюту. Позади него шли два бойца с вещами командира. Нас тогда временно поселили на плавучей мастерской, стоявшей на приколе в порту Тартус. Испытывая стойкую неприязнь к тропической форме одежды, а также обладая, по его собственному утверждению, весьма нежной кожей, Батенька одевался просто - спортивные штаны, кеды, кожаный верх с инвентарным номером на спине, одетый на голый торс, и вылинявшая, помятая афганка на голове. Довершали картину тесак на его поясе, с которым Батенька не расставался, и рваная рыжая щетина на лице, по причине невозможности брить всё ту же нежную, обгоревшую под Сирийским солнцем, кожу. Отступая от темы замечу, что много позже мне довелось встретится с матросом, служившим в те времена на подводной лодке, стоявшей рядом с той самой плавучей мастерской. Так вот, первым из его воспоминаний было: " У вас ещё мужик был такой - с тесаком и в кедах..." Да-да, именно так - мужик с тесаком и в кедах шёл по чисто вымытому коридору в поисках своей каюты, а на встречу ему двигался командир корабля - капитан 2го ранга в идеально отглаженной "тропичке", выбритый и сияющий. Заметив Батеньку, капитан остановился и выпятив грудь заорал:
    - Что за чучело на моём корабле?! Кто пустил ЭТО на верхнюю палубу?!
    Ничуть не смутившись, Батенька подошёл своей качающейся походкой к капитану.
    - Здравствуйте, я - прапорщик Ребров, а вы кто? - Спросил он протягивая руку.
    Трудно сказать сколько бы ещё времени капитан хватал ртом воздух, если бы не подоспевший на крик особист, который объяснил, что "это та самая группа, и товарищи не успели переодеться и привести себя в порядок". Как бы там ни было, отношения Батеньки с командиром корабля с тех пор не заладились, тем более, что прапорщик "приводить себя в порядок" не торопился. Обыкновенно он отлёживался в каюте, пережидая дневную жару, потом шёл на корму, собирал вокруг себя добрую половину экипажа и говорил. Поговорить с людьми он любил. Вот эти разговоры и дошли до ушей замполита...
    Замполит на плавучей мастерской был мужик молодой и умный. Справедливо рассудив, что бороться с этими стихийными собраниями посредством лобовой атаки бесполезно, он предложил Батеньке провести лекцию для экипажа об исполнении интернационального долга в Афганистане. Уж не знаю, какой точно был у него план - то ли хотел он разом исчерпать все темы для разговоров, то ли поставить Батеньку в неловкое положение, только план его не удался.
    В назначенный день после ужина весь экипаж был собран на камбузе. Батенька медленно и деловито рассказывал обычные истории o засадах, горах и ущёльях. Так продолжалось пока динамик на камбузе не пробубнил, что замполита просят подняться к командиру корабля, который судя по всему желал узнать, сколько ещё будет продолжаться мероприятие и не пора ли играть отбой. Замполит ушёл, и вернулся с капитаном. Дверь на камбуз он открыл как раз в тот момент, когда Батенька произносил фразу:
    - Как это - не скажет? К колесу пристегнули, пару раз лопаткой по почкам врезали и карусель...
    Думаю, не нужно говорить, что мероприятие было тут же прекращено, а капитан возненавидел прапорщика окончательно, чего нельзя сказать об экипаже. Правда, собрания с кормы переехали на нос, где матросам разрешалось заниматься спортом в свободное время. Батенька увлечённо показывал всем желающим приёмы рукопашного боя, которыми сам владел совершенно. На самом деле техника, которую он использовал, мало походила на обыкновенный рукопашный бой. Это была некая гремучая смесь бокса, подножек и бросков. Тренировался он ежедневно используя странную, одному ему понятную систему увесистых тряпичных клубочков и кусочков кожи, подвешенных на резинках и ниточках. Многие из служивших на острове, в том числе и я, пытались постичь этот гибрид, однако никто так до конца и не понял каким образом с помощью столь странной конструкции можно научиться тому, что делал Батенька с очередным "камикадзе", пожелавшим стать с ним в спарринг.
    В те дни в Тартус с инспекцией прибыл представитель командующего Черноморским Флотом. Вернее сказать - прибывал. Он временно застрял на рейде, поскольку крейсер "Очаков", доставивший его к Сирийскому побережью, встретился с базой подводных лодок "Березина", да так активно встретился, что повредил последнему корму. Капитан же плавучей мастерской, воспользовавшись этой заминкой, решил к приезду представителя покрасить причал, и глядя из рубки на "безобразие", устраиваемое Батенькой, не нашёл для этой миссии никого лучше, чем мы. Воодушевленный этой идеей, он недвусмысленно намекнул нашему командиру что безделье группы негативно сказывается на дисциплине экипажа. А посему - вот вам, товарищи спецназовцы, бочка краски и будьте добры...
    Красить железный причал в сорокаградусную жару - занятие, доложу я вам, не из приятных. А принимая во внимание отсутствие каких либо навыков в малярном деле, можно без труда представить на что мы были похожи когда закончили работу. Само собой разумеется, перед нами встал вопрос: " Как отмыться?". Батенька, как и полагается замку, контролировал процесс.
    - Значится так, - сказал он с видом знатока, - там на носу я видел бочку. Написано - "скипидар". Им и ототрётесь.
    В бочке действительно был скипидар и он действительно отмывал краску. Но в сочетании с жарой и солнечными ожогами он давал ещё один немаловажный эффект. Не прошло и пяти минут, как мы уже неслись обратно на свежевыкрашенный причал, чтобы прыгнуть с него в воду. Это была вторая плохая идея. Средиземное море - очень солёное, так что из воды мы выпрыгнули ничуть не с меньшей скоростью и понеслись в душевую, думая только о том, чтобы там была включена пресная вода. Капитан, наблюдавший за нами с верхней палубы, лишь удручённо помотал головой и ушёл, не сказав ни слова.
    Честно говоря, не знаю сам ли наш командир принял решение разрядить обстановку, или его "попросили" удалить нас от греха подальше на время инспекции, только на следующий день мы собрали снаряжение, накачали лодки, поставили моторы и двинули вдоль побережья.
    Упустить такой случай для физ-подготовки командир конечно же не мог, так что сначала пришлось немного попотеть. Зато потом нам было позволено взять АВМы и в своё удовольствие понырять в прибрежные воды. Как человек сугубо сухопутный, Батенька под воду не спускался. Вместо этого он поймал где-то в кустах хамелеона и к тому моменту, как я вышел из воды с кучкой морских ежёй в руках, окончательно замучил рептилию, перемещая её с песка на плащ-палатку и обратно. Он как ребёнок восхищался изменением оттенков кожи и утверждал, что это ни что иное, как будущее спецназа, и что наши потомки будут носить такой камуфляж. Тем временем неказистый "спецназовец" на плащ-палатке совсем обозлился, перестал двигаться и приобрёл красноватый оттенок, после чего Батенька утратил к нему всякий интерес, тем более, что теперь он был занят иссиня-чёрными средиземноморскими ежами в моих руках.
    - Надо с собой взять. - Заключил он.
    - Нет смысла, товарищ прапорщик. - Попытался я его отговорить. - Сдохнут, иголки слипнутся и всё.
    - Ну, как-то же из них чучела делают?
    - Надо продезинфицировать. Только бумагу наколоть, чтоб не слиплись, и в формалин положить. Потом почистить, высушить и лаком вскрыть. - Ответил я, прекрасно понимая, что ни формалина ни лака у нас нет.
    Батенька внимательно меня выслушал, взял бидон, зачерпнул в него морской воды и поместил туда ежёй.
    - Разберёмся. - Уверенно сказал он, укладывая бидон в лодку.
    На обратном пути мы заметили несколько черепах недалеко от воды и снова подошли к берегу. Черепахи были небольшие - сантиметров по 15-20 с крупными квадратами на панцире. Батенька брал каждую из них, поднимал на уровень глаз, как будто измерял, потом, наконец, выбрал одну, и засунул в свой рюкзак. Как ни возмущался командир, живущий с ним одной каюте, черепаху он не выпустил.
    Сразу по возвращению командир собрался и уехал в Дамаск. Батенька же попросил меня выделить бойца, чтобы тот раздобыл ему ножовку по металлу. Я нисколько не придал этому значения, бойца отправил и спокойно лёг спать.
    На следующее утро, двигаясь на доклад в каюту командира, ещё на трапе я почуял неладное. По всему коридору распространялся омерзительный рыбный запах, а зычный голос капитана требовал разыскать "атамана этой банды". Кто-то из мичманов торопливо докладывал, что командир, мол, уехал и есть только зам, которого видели на верхней палубе. Разумно рассудив, что мне тут делать нечего, я успел ретироваться незамеченным, но Батеньку, к сожалению, предупредить не успел.
    Хронологически события выглядели так: Весь вечер и всё утро Батенька провёл в поисках формалина, и окончательно расставшись с мыслью найти его на корабле, решил ёжиков… прокипятить! Для этого он поместил их в электрочайник! Капитан, которому именно в это утро приспичило о чём то поговорить с нашим командиром, благо каюты находились недалеко, вежливо постучал и не услышав ответа вошёл. Ни командира, ни Батеньки в каюте не было, зато на столе бурлили и источали омерзительный запах кипящие ёжики. Решив, что это уже предел, капитан отправился на верхнюю палубу дабы лично засвидетельствовать прапорщику конец своего терпения, где и застал последнего... за распиливанием черепахи с целью сделать из оной пепельницу.
     Честно говоря, мне до сих пор жаль, что я не видел тогда лицо капитана, но это досадное обстоятельство ничуть не меняет того, что последние дни боевой службы, проведённые на плавучей мастерской, я всегда вспоминаю с улыбкой.
    

  • 1
Ура! Дождался:)
Спасибо!

...Ребров приятнейший человек!!...

да, жаль что так и не смог узнать что с ним случилось.

Читаю и вою в голос:-) Сейчас тут пол-отдела соберутся и будем нарушать дисциплину вместе.
Спасибо за тексты.

с Вашего позволения ...упру к себе на страницу....

Знал я его...

(Anonymous)
Похоже, повествование о том прапорщике Реброве, с которвм мы в Лашкаргахе в Афгане служили...
Крутой был мужик, у бойцов в авторитете. Рукопашник отменный. Духов валил голыми руками и финкой... Руководство батальона с ним считалось... Это был 85-86 год...

Re: Знал я его...

Да, думаю, что он. По крайней мере даты совпадают. И рукопашник он был классный... с мешочками своими...

Edited at 2015-03-31 06:44 am (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account