qibdip


Блокнот люмпен-интеллигента.

Те, кого интересует их IQ - просто неудачники. (С. Хокинг)


Previous Entry Share Next Entry
Шуты
qibdip


    Лес, тёмный, лохматый, нависает над дорогой по обе стороны. Полоска чёрного неба вверху усыпана идеально-яркими белыми звёздами. Шины мягко, убаюкивающе шуршат по асфальту. Нет, всё-таки надо чего-нибудь врубить... Зеваю, рука тянется к пульту. Давай, родной, хоть одну. Для тех, кто не хочет проснуться в кювете. Ну! Бесполезно. Радио отвечает ровным раздражающим шипением, чейнджер уныло моргает надписью "No Disk".
    Как она может так ездить?! Хотя, куда ей ездить-то? Дом, школа, супермаркет, и привет. И нафига ей эта музыка? Вот если я её поцарапаю, тогда да! "А ты видала? Юлька сегодня вся подранная приехала. Своему давала. Ага. Мужики безголовые. Давай им потом..." Я ухмыляюсь этой своей фантазии, достаю сигарету. Ничего, ещё километров двадцать, и поворот на Армеевку. Чёрт! Руль влево! Машина кренится, вылетает на встречную полосу. Вправо, тормоз! Горький привкус табака во рту. Медленно прихожу в себя, открываю дверь, выплёвываю откушенный фильтр. Ватные ноги почти не слушаются. Из темноты в тусклом свете габаритов показывается она.
    - Вы, девушка, сумасшедшая, или вам просто жить надоело?! - Иду навстречу, ору, нелепо размахивая руками.
    Она растерянно улыбается, засовывает руку в карман, достаёт что-то квадратное с маленькими, еле заметными блестящими рожками, удивлённо на это смотрит. "Шокер!" - мелькает в моей голове. Я отпрыгиваю, ретируюсь обратно к двери.
    - Нет, нет, не бойтесь. - Спохватывается она, быстро кладёт "шокер" обратно, поднимает ладони. - Вот, глядите.
    - Чего мне глядеть? - Удивляюсь я, пытаясь получше рассмотреть её в полутьме.
    Лёгкий белый плащ, скорее даже халат, светлые теннисные туфли, тёмные волосы, причёска "а-ля пятидесятые".
    - Ничего. - пожимает она плечами. - Я задумалась просто, извините. Вы знаете, что? Вы езжайте себе... Со мной всё хорошо. Правда.
    - В Армеевку идёте? - Интересуюсь я, мысленно подсчитывая, сколько часов ей ещё топать.
    - Нет, что вы. Мне тут рядом.
    - Рядом?! - С нескрываемым сарказмом изумляюсь я. - Вы хоть знаете, где находитесь?! Тут на сто километров нет ничего. Заповедник. Слыхали такое слово?
    - Слыхала. - Улыбается она той же растерянной улыбкой. - Вы не волнуйтесь. Хотите, я первая уйду?
    Она по-докторски засовывает руки в карманы халата, бодро повиливая бёдрами, проходит мимо ошалевшего меня, удаляется в свете фар.
    - Девушка! Может, вы - галлюцинация? - Вяло шучу я ей вслед, доставая сигарету.
    Она не отвечает, я закуриваю, опираюсь лбом на машину. Хорошо. Прохладный металл остужает закипевший мозг. Всё равно далеко не уйдёт. Надо бы её подвезти. Чёрт знает, куда эта сумасшедшая забредёт. Потом Митричу забота.
    Митрич - здешний егерь и мой давнишний друг. Я уж и не помню, сколько лет я езжу к нему. Он знает этот лес как облупленный, да и я походил с ним немало. Нет здесь ничего! Армеевка одна - три дома, две собаки, и всё.
    - Тьфу, пропасть! - Сплёвываю, тушу окурок ботинком, сажусь в машину.
    Она, как ни в чём не бывало, продолжает идти.
    - Садитесь, девушка, я вас довезу.
    Она нагибается, неуверенно смотрит на меня через открытое окно.
    - Садитесь, садитесь. Страшно же одной в лесу.
    Она ещё секунду колеблется, садится.
    - А с вами, значит, не страшно...
    - Не переживайте, я не маньяк.
    - Знаю.
    - Да откуда вам знать? - Улыбаюсь я, довольный, что она всё-таки села.
    Лицо её вдруг делается серьёзным.
    - Вы - наблюдатель. Да?
    В салоне зависает неловкая пауза.
    - Это в каком таком смысле? - Не выдерживаю я.
    Она смущается, отвечает осторожно, не сразу, изучающе глядя на меня.
    - У вас реакция нейтральная, вот я и подумала...
    - Кхм. Знаете, девушка, я вас боюсь. Вы что - психиатр?
    - А вы не любите психиатров? - Улыбается она, на этот раз широко и открыто.
    - Я дурацких разговоров не люблю. - Недовольно парирую я. - Давайте-ка сначала попробуем. Не возражаете?
    - Ой! Здесь остановите пожалуйста, - неожиданно говорит она таким тоном, как будто пропустила автобусную остановку.
    Машина плавно тормозит у обочины.
    - Ну, что ещё? Обиделись, что ли?
    - Нет, что вы. Я же говорила - мне рядом. Спасибо вам большое.
    Прежде, чем я успеваю открыть рот, она выныривает из машины и той же бодрой походкой идёт прямо в лес. Я выскакиваю, бегу следом, еле различая её халат впереди.
    - Девушка, постойте! Как вас зовут?
    Неожиданный порыв ветра обрушивает на меня густой прелый запах. Я останавливаюсь, чувствую как саднят исцарапанные руки. Её нет, только оживший лес шуршит и поскрипывает в темноте.
    
    В окнах Митрича горит свет. Чуть заслышав звук двигателя, он выходит на крыльцо, приветственно машет рукой.
    - Чего не спишь? Я постучал бы.
    - Старым спать, только смерть влекать. Заходи, Николай, раздевайся.
    - Митрич, у тебя водка есть?
    Он удивлённо поднимает густые брови.
    - Ишь ты. Стряслось чего?
    - Давай, дед, потом расскажу.
    Митрич, кряхтя, откидывает половик в прихожей, лезет в подпол.
    - Водка. У нас и магазину-то сроду не было, - слышно его хриплое бурчание на лестнице.
    Он возвращается с пузырём мутной жидкости, порядочно отдающей сивухой, и бутыльком помидоров подмышкой, затем, молча, с хитрым прищуром слушает мой сбивчивый рассказ, то и дело странно покашливая в кулак.
    - Снова, значит, ходют. - Он встаёт, берёт с подоконника пустую банку, подставляет мне под сигарету. - Я уж думал извелись все.
    - Ты о чём это, дед?
    - Шуты это лесные, Коля. Они тут весь век шастают. То, глядишь, нету их годов тридцать. Потом снова. Так-то вот.
    - Да ну тебя, - я недоверчиво машу рукой.
    - Меня-то оно, конечно, ну, - спокойно соглашается Митрич. - Чё со старого пердуна взять? Только, слышь? Ты с ними дел не води. Мне когда годов двадцать было, мы с мужиками одного изловить хотели. Щуплый такой, в куфайке цветастой и зелёных сапогах. - Митрич покряхтывая смеётся. - Цирк, да и только.
    - И чего, поймали?
    - Шиш с маслом мы поймали. Он аккурат, где ты сказал, на дорогу шасть. Мы - за ним. Он - обратно и лесом. Мы - за ним. Километров с шесть он нас водил. Прыткий, чёрт, как заяц. Я его почти за ворот ухватил, а он - прыг в дерево и был таков. Я об то дерево весь лоб себе расшиб. На, гляди.
    Митрич поднимает со лба волосы, под ними действительно красуется небольшой рваный шрам.
    - Видал? А ты говоришь "ну".
    Я осоловело улыбаюсь, душа моя наполняется благодарностью к старику за эдакое представление. Он злится.
    - Фу ты, ну ты! Шуты это, Коля, говорю тебе. Хошь верь, хошь не верь. Иди спать с глаз моих! Пьяный, гляди, совсем.
    Он продолжает ворчать, раскидывая мне пыльный матрац, я выхожу на крыльцо и с наслаждением курю, глядя на огромные белые звёзды. Забавный он всё-таки со своими суевериями. С другой стороны, будь он на моём месте, что ему думать? Ведь ушла. В лес, прямиком в темноту, и нет её. Утром поеду, гляну. Небось "дикари" сели, а Митрич проморгал. Что с него взять? Старый уже.
    
    Солнце поднялось высоко, прогоняя с дороги тень. Который час? Смотрю на часы, присвистываю. Однако ты маньяк, Николай Ильич. Четыре часа кряду бабу в лесу искать. Улыбаюсь, сажусь в машину, с размаху хлопаю дверцей. Нету. Ни там, где ушла, ни здесь, где встретил. Съехали небось. Собрались утром рано, чтобы не нарываться, и след простыл. Поехали лучше к Митричу. Он обещал на заводь к бобрам сводить.
    Двигатель ровно урчит, ветерок из открытого окна гладит затылок, от нагретого асфальта поднимается лёгкое марево. Надо бы извиниться перед стариком. Обиделся, поди. Приехал, напился, и смылся ни свет ни заря. Шутов ловить по лесу. Придурок, ей богу. Погоди-ка. А это что за явление?.. По обочине ровным шагом топает мужичёк с ветвистыми лосиными рогами за плечами. Постарел, постарел друг Митрич. И не прячется совсем, гляди ж ты.
Плавно объезжаю, останавливаюсь.
    - День добрый вам, - важничаю, пускаю пыль в глаза.
    - И вам. - Отвечает он, как ни в чём не бывало.
    - Откуда трофеи?
    - Эти? - Подбрасывает рога на плечах. - Лося на дороге сбили, так и бросили. Не пропадать же добру. Сыну принесу, покажу. Он лосей только в кино видел. А вы в Армеевку?
    - Да, - удивляюсь я, разглядывая браконьера.
    Стёганая камуфлированная куртка, зелёные резиновые сапоги. Ни ружья, ни снастей, ни рюкзака. Странно как-то. Чем он рога-то пилил? Зубами грыз что ли? Края, вон, все поломаны из-за спины торчат.
    - Подбросите меня? Тут недалеко. Уж больно тяжёлы, заразы.
    Где-то я это уже слышал. И мужик этот - что за шутка? Вылитый Митрича леший. Хилый, тщедушный, носатый и в сапогах зелёных. И облазил я тут всё с самого утра. Нет тут ни шиша, никакой днёвки.
    - Садитесь, - открываю багажник, - только рога назад кидайте.
    - Это само собой, - с готовностью откликается он и запихивает свою ношу между канистрами с бензином.
    - А где, говорите, лося сбили? - Спрашиваю, проворачивая ключ зажигания.
    - Там дальше, ближе к деревне.
    - Так вы же с другой стороны шли. Нет?
    - Правда, с другой, - улыбается он. - Я с утра здесь хожу.
    Внутри меня тихо закипает гнев. Ведь врёт же, сволочь, и не краснеет. Шальная мысль пробивает как молния. А ну как привезти Митричу шута его вместе с рогами. Пусть арестовывает свою нечистую силу! Вот старик обрадуется! Рука, не раздумывая, соскальзывает к брелку, дверные замки недвусмысленно щёлкают. Испуганный немигающий взгляд добавляет уверенности в правоте.
    - Понимаете, уважаемый, - медленно смакую я, не глядя в его сторону, - вот тут, на этом самом месте я ехал ночью. Потом утром. И знаете, что?    
    Он не отвечает, но я чувствую, как трясутся его поджилки. Лишь бы не психопат. А то пырнёт ещё ножом почём зря. Мельком гляжу на него. Нет, не пырнёт. Обделался совсем, даже испарина на лбу выступила.
    - Не было здесь никакой аварии, и лося никакого не было. Так что мы с вами сейчас проедем к егерю, и вы ему свою историю расскажете снова.
    - Не делайте этого, прошу вас, - выдавливает он из себя дрожащим голосом.
    Странный, однако, субъект. Идти в лес на лося кишка не тонка, а тут, гляди, как его развезло. Не стану я ему отвечать. Пусть побоится.
    - Мне нельзя с вами, Николай Ильич. Поверьте, пожалуйста, никак нельзя.
    Я поворачиваюсь и удивлённо вылупляюсь на него. Кажется, слова эти вылетели из него помимо воли. Теперь уже трудно сказать, чего он испугался больше - Митрича, или того, что назвал меня по имени. Машина врывается передними колёсами в траву на обочине, поднимая лёгкие клубы пыли. Я разворачиваюсь вполоборота, вопросительно гляжу на него, нахмурив брови. Он опускает глаза, что-то бормочет себе под нос. Я наклоняюсь, прислушиваюсь.
    - Наташа сказала, вы добрый человек. Она не должна была здесь быть...
    - Наташа? Погодите. Вы о той девушке, ночью?
    Он решается поднять глаза.
    - Да, она всего лишь... Это просто случайность, поверьте. Установка была на профилактике и произошёл пуск.
    - Стоп. - Не выдерживаю я, складываю ладони буквой "Т". - Таймаут.
    Он послушно кивает, снова глядя в пол.
    - Кто такая Наташа?
    - Моя жена. Она - лаборант. - Он секунду колеблется, уточняет. - Младший научный сотрудник.
    - Сотрудник чего?
    - Лаборатории.
    - Вы что, издеваетесь?! Какой, где?!
    - Здесь. - Заметив, как я снова закипаю, он поспешно добавляет. - Будет здесь, только не сейчас, через пятьдесят лет.
    Я испытующе гляжу на него, пытаясь уловить подвох.
    - Вы это серьёзно, что ли?!
    Видя мою растерянность, он преображается, в глазах его появляется блеск.
    - Это должно было случиться, человечество неизбежно должно было научиться управлять временем. Понимаете, если представить время и пространство как лист бумаги, то можно его согнуть. А согнутый лист можно проткнуть насквозь. Получится кратчайший туннель на другую сторону. Вы понимаете?
    - Честно говоря, не очень.
    - Да, это, впрочем, и не важно. Тут дело в другом. - Он медлит, подбирая слова. - На данном этапе мы не можем достоверно предположить, куда ведёт прямой туннель, но можем создать симметричный обратный, в другой пространственной точке.
    Судя по тому, как он смотрит на меня, я представляю из себя жалкое зрелище. Он щёлкает пальцами, лицо его просветляется.
    - Это как два поломанных лифта. Один везёт вниз, на непредсказуемый этаж, а другой, через пять километров, едет только вверх - на исходный этаж. Вот и приходится бегать. - Он вытер пот со лба. - Можно я окошко открою, жарко тут у вас.
    - И что, ваша Наташа не на свой этаж приехала? - С некоторым облегчением улыбаюсь я, открываю ему окно.
    - Не в том дело. - Машет он рукой. - Она вообще случайно в этот лифт попала. Хотела незаметно назад, да встретила вас. Увидела нейтральную реакцию и испугалась.
    Я снова перестаю что либо понимать, устало выдыхаю.
    - Это просто термин такой. Означает, что ваши действия в настоящем времени нейтральны для будущего. Вы не можете ничего изменить. Это - феномен. Такую реакцию могут давать только наши наблюдатели, да и то в определённых условиях. Понимаете? Иначе я бы не стал вас проверять.
    - Так ты что - специально ко мне в машину напросился? - Незаметно для себя перехожу на "ты".
    Он пожимает плечами.
    - Жену, значит, прикрываешь. - Киваю я понимающе.
    Он кивает в ответ. Я достаю сигарету, закуриваю, делаю несколько глубокий затяжек. Он кажется мне даже симпатичным. Она напортачила, а мужик мечется, следы заметает. Рога эти выкопал где-то, чтобы внимание моё привлечь.
    - Ну ты, знаешь, не переживай. - Как можно убедительнее говорю я. - Я то уж точно вас не сдам.
    - Я знаю. - Он на мгновенье прячет глаза. - В вашем случае никакого феномена нет.
    - Это как так?
    - А вот так. - Разводит он руками. - Просто неисправный сканер. Такая глупость. Вы извините нас ради бога.
    - А твой, значит, в порядке? - Прищуриваюсь я.
    - Вы не верите? Я могу показать. - Он с готовностью лезет в карман.
    - Да, ладно, чего там. - Я нажимаю на брелок, он слышит щелчок в двери, с готовностью выходит.
    Я выхожу вместе с ним, открываю багажник.
    - Слушай, а это не за тобой лет тридцать назад здешний егерь по лесу гонялся? Говорит, что тот вот такой же был. Камуфляж, сапоги там...
    - Вряд ли, это стандартная униформа. - Он взваливает рога на плечи, слегка подпрыгивает. - Прощайте, Николай Ильич.
    - Бывай.
    Я выплёвываю сигарету, некоторое время смотрю ему вслед. Надо ехать. К бобрам, конечно же, не успеть, но если Митрич меня простит, можно уболтать его на рыбалку, а там, под уху с поленом, и бурду его сивушную можно допить. Вот и славно, и поворот на месте, и нет здесь пока никаких лабораторий с умниками в белых халатах. Чёрт!!! Что это? Тормоз в пол. Поздно. Огромная полутонная туша взлетает на капот, переворачивается в воздухе, пробивает рогами лобовое стекло, сползает влево. Я чувствую, как трещат мои рёбра, ломаясь о руль. Машину кладёт на бок, разворачивает около брыкающегося в агонии зверя. Но я этого уже не вижу. Кровь тёплым липким потоком заливает мне глаза. Я пытаюсь их протереть, но натыкаюсь ладонями на осколки собственной головы. Мысли уходят, приходит ватная, умиротворяющая слабость.
    - Наврал-таки, подлец, - думаю я в последний раз в своей жизни. - Прав был Митрич. Нельзя с шутами дел иметь. Никак нельзя.




Владимир Быков. 24.08.2010
При перепечатке ссылка на источник и указание автора обязательно.

?

Log in

No account? Create an account