?

Log in

No account? Create an account

qibdip


Блокнот люмпен-интеллигента.

Те, кого интересует их IQ - просто неудачники. (С. Хокинг)


Share Next Entry
Как я попал на остров Первомайский.
qibdip
    
    Начну, видимо, с того момента, когда я проснулся, обнимая огромный котёл отопительного бойлера, и отправился искать Челентано. Нет, конечно же не того, который итальянец, а своего гордого друга, отказавшегося накануне обнимать вышеозначенный котёл. Вместо этого он завернулся в шинель, и улелёгся прямо на асфальте в углу огромного плаца, куда, собственно, я и шёл теперь. Надо сказать, что ростом природа друга моего не обидела, а вот шинель, которую он предусмотрительно выменял на свою лёгкую курточку, была коротковата. Так что увидел я весьма занимательную картину - длинного, но скрюченного Челентано, полностью уместившегося в короткую шинель. Снаружи торчали только рот и нос, основательно покрытые инеем. К чему это я, собственно? А к тому, что история могла бы быть совсем другой, не пойди я его искать. Дело в том, что два состава призываников, заполонивших осенью 1987 года Севастопольскую учебку, "жили на асфальте" уже третий день, и , мягко говоря, теряли управляемость. С утра до вечера происходило какое то "броуновское" движение среди жужжащей толпы. То и дело сновали мичманы и офицеры со списками, выкрикивая фамилии, и, не находя оных, отправлялись выкрикивать в другое место. Следом за ними шли другие офицеры и мичманы, и выкрикивали другие фамилии. Иногда кто-то оказывался в двух списках одновременно, иногда того, кто значился в списке не существовало вовсе... И в этом галдеже, расталкивая бедного промёрзшего Челентано, я вдруг отчётливо слышу голос, зовущий меня. Нет, само собой, друга я не бросил. Тем более, что его фамилия в этом списке тоже присутствовала. На свой страх и риск, я сгрёб иней с металлического ограждения, и, расстегнув шинель, принялся растирать ему уши, шею и лицо. Надо сказать, что меня-то природа ростом как раз обидела, поэтому следующие 30 секунд я бежал в направлении вышеупомянутого голоса, преследуемый озверевшим, и ничего не понимающим Челентано.
    К тому времени на другом конце плаца уже собрались около двадцати наших "собратьев по несчастью". Я нисколько не кривлю душой, называя их так, поскольку единственная мысль, которая неустанно сверлила мне мозг в тот момент звучала примерно так :"Если это только начало, то что же будет дальше ?!".
    А дальше, вкратце, было следующее. Во-первых, нас весьма оперативно напоили горячим чаем, помыли и переодели. Во-вторых нам дали помещение, в котором всем хватило кроватей. Вот на этой самой кровати, я наверное впервые задумался о том, как мало нужно человеку, чтобы почувствовать себя счастливым. Мой приятель, однако, себя таковым не чувствовал. Снедаемый непреодолимым желанием узнать, куда же всё таки нас повезут, он распрашивал об этом всех людей в форме без разбора, пока не нашёл таки словоохотливого старшину, который поведал нам об острове Майский. Не берусь сейчас точно припомнить текст его рассказа, но определённо помню, что в ожидающей нас участи не присутсвовали разве что усмирение кинг-конгов и прыжки из самолёта без парашюта. В промежутках он делал лирические отступления, в которых нахваливал свою беззаботную жизнь здесь - в Севастопольской учебке. Честно говоря, на меня его слова не произвели никакого впечатления, чего нельзя было сказать о Челентано. Он был в глубоком нокауте, и тут же предложил мне "валить отсюда пока не поздно". Трудно сказать, почему я отказался, скорее всего мне просто не хотелось снова спать на бойлере. Так и разошлись наши пути. Исчезнувший Челентано объявился на следующий день с какой то писулькой о том, что его переместили в другой список, и остался в Севастополе учиться на "трёхболтовщика". К слову говоря, нежиться под южным солнцем ему пришлось не долго, так как имел он весьма длинный язык, который и завёл его в конце концов в далёкий и холодный Петропавловск Камчатский. Но это к моей истории не имеет никакого отношения...
    На следующий же день нас посадили в поезд до Николаева, а затем и в Очаков, откуда глубокой ночью на катере отправили на остров Первомайский. Из помещений на катере была только рубка. Моросил дождь и холодрыга была ужасная. Посудину то и дело швыряло по волнам, отчего островской маяк, к которому мы стремились, то и дело пропадал из вида. Вот тут то, промёрзший и мромокший, я впервые подумал, что лучше бы я "свалил", но было уже поздно.
    Выйдя нетвёрдыми шагами на пирс, освещаемый светом прожекторов, мы упёрлись глазами в статую водолаза. Вообще то она не очень большая, но тогда казалась исполинской по сравнению со мной - таким жалким и дрожащим с натянутой на уши бескозыркой. Ощущение, доложу я вам, было не из приятных. Так и казалось, что сейчас этот командор сойдёт с пьедестала и пожмёт мне руку своей каменной десницей. Но вместо этого из темноты прыгающей походкой вышел Кела - старшина учебного взвода. Не произнеся никаких "Приветствую вас...", "Теперь вы..." и прочих ожидаемых речей, он сипло скомандовал : "Взять рундуки и за мной, бойцы." - и той же прыгающей походкой пошёл обратно в темноту.
    
    Вот, собственно, и вся история о том, как я попал на остров Первомайский...
    
Дальше - здесь.

  • 1
(Deleted comment)

Re: "трёхболтовщик"

Это водолаз в привычном с детских книг виде : Медный шлем, круклые иллюминаторы, свинцовые ботинки, шланг.

у каждого был свой путь на остров.....потом у каждого своя дорога вне острова....но остров и людей с него забыть невозможно...)))...первомайский- это на всю жизнь....

Вообще-то путей было не так много :) Или военное училище, или призыв. Но, ты прав. Лучшие три года моей жизни.

со мной служили люди которые добивались службы именно на острове....да и я знал что туда попаду за полгода до призыва....но это не важно...1989-92 гг...помню когда приехали ночью на причал нам попалась группа выходившая в поля..и слова.."люди...сколько служим?")))....и холодная ночь встретившая нас на острове...и почему то синий фонарь возле дежурки...

  • 1